Вероника на крыльце
А алебастровый мир достаётся мне. Ну куда мне его девать?
Мне нужно тебе отдать
То, что мне не дает спать,
Заставляя летать над.
Я сжимаю в руках траву,
Я цепляюсь за небо и землю,
Я держусь за листы и кусты,
Чтобы ветром не унесло
За стекло пустоты.
Я хочу быть здесь


По логике моих вещей, в это время года мне полагается медленно умирать. Я давно уже не живу никогда, кроме лета. Есть только оно - и зима. Я не помню, как выглядит что-то другое.
Вдруг я обнаружила себя в осени. И это было дико непривычно.
А ещё я чувствовала себя живой. Вот только не надо говорить, что это хорошо. Это и не плохо. Это просто есть.
Это вроде как будто моё серебряное сердце исчезло из меня, а то, что появилось на его месте - там не помещается. Растёт изнутри наружу и будет там. Пока не поломается.
И всё, что я чувствую - в квадрате. Мне либо очень хорошо, либо очень-очень плохо.
Я озираюсь изнутри. Ничего ведь не изменилось. Всё точно так же, как и в прошлый раз в это же время года.
Мои сказки - всё, что у меня есть. За моими словами о любви нет ничего, кроме меня. Я и мой конец лета, мы как всегда - один на один, лицом к лицу.
У него длинные медно-рыжие волосы, золотые глаза с зеленью и уленшпигелевский рот. Только без улыбки. Мы почти одного роста и потому можем стоять, упершись друг в друга лбами и пялиться в радужку глаз.
Почему. Ты. Другой?
У него сухой горячий лоб и расширенные зрачки.